Workplace hypertension": focus on emotional and personality traits in patients

  • Authors: Ostroumova OD1,2, Pervichko EI3, Zinchenko Y.P3
  • Affiliations:
    1. A.I.Evdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry of the Ministry of Health of the Russian Federation
    2. I.M.Sechenov First Moscow State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation
    3. M.V.Lomonosov Moscow State University
  • Issue: Vol 13, No 3 (2016)
  • Pages: 13-20
  • Section: Articles
  • URL: https://syst-hypertension.ru/2075-082X/article/view/29133
  • Cite item

Abstract


This article discusses the literature data on the prevalence, diagnosis and mechanisms of development of “workplace hypertension”. The paper contains the results of our own studies indicating that patients with “workplace hypertension” are suffering from different emotional and personality traits, such as high emotionality, suppression of emotional expression, and use of inefficient emotion regulation strategies, significant perfectionism associated with socially prescribed perfectionism.

Full Text

Ссенциальная артериальная гипертония (АГ) и ее осложнения остаются одной из основных про- блем современной кардиологии. В последние годы отмечается устойчивая тенденция к повышению ча- стоты АГ у лиц молодого и среднего возраста, особенно у мужчин [1, 2]. Это связывают с широким распространени- ем стресса в жизни современного общества и подвержен- ностью ему наиболее активной трудоспособной части населения. В крупных городах повышенные нервно-пси- хические нагрузки становятся повседневными для боль- шей части трудоспособного населения, особенно в рабо- чий период времени, когда воздействие психоэмоцио- нального напряжения наиболее выражено и может до- стигать уровня стресса. По данным S.Manuck [3], чрезмер- ное повышение артериального давления (АД) в ответ на стресс развивается у 25% лиц. В связи с этим возникла по- требность в выделении и изучении так называемой стресс-индуцированной АГ. Стресс-индуцированная АГ характеризуется повыше- нием АД под воздействием психоэмоциональных факто- ров на фоне нормального или стабильно повышенного его уровня [4]. Клиническими проявлениями такой фор- мы гипертонии являются «гипертония на рабочем месте» (masked workplace hypertension) и «гипертония белого халата» (white coat hypertension) [4, 5]. Частота стресс-ин- дуцированной АГ среди всех пациентов с эссенциальной АГ может составлять 20% и более в форме «гипертонии белого халата» [6, 7] и около 20% в форме «гипертонии на рабочем месте» [4]. Ряд авторов определяют «АГ на рабочем месте» (АГрм) как АГ, развивающуюся при воздей- ствии «рабочей нагрузки». При этом уровень АД, зареги- стрированный в рабочее время, превышает его уровень в часы отдыха или имеется разница между среднесуточны- ми показателями в рабочий и выходной день [4]. В анг- лийском языке используется термин «job strain» (рабочая нагрузка), который означает сочетание высоких требова- ний, предъявляемых к работнику, и ограничение его сво- боды в принятии решений [4, 8]. Для диагностики АГрм необходимо применять метод суточного мониторирования АД (СМАД) [4]. Диагности- ческими критериями АГрм являются повышение средне- суточного систолического АД (САД)>135 и/или диасто- лического АД (ДАД)>85 мм рт. ст. и различия между сред- несуточными показателями САД и/или ДАД, полученны- ми в рабочие и выходные дни, соответственно на 6 мм рт. ст. и более и/или 3 мм рт. ст. и более. При невозможно- сти измерения АД в выходной день сравниваются показа- тели АД, полученные при дневном мониторировании в рабочее и свободное время. В таких случаях разница в значениях САД должна составлять не менее 8 мм рт. ст., а ДАД - не менее 5 мм рт. ст. [4]. АГрм является отнюдь не безопасным феноменом. В ря- де работ было показано, что ее наличие повышает риск развития поражения органов-мишеней, сердечно-сосу- дистых осложнений и смертности [9-12]. Так, P.Schnall и соавт. [9] изучали связь между напряженной работой, АД в рабочий период времени и индексом массы миокарда левого желудочка. По мнению авторов, у мужчин в возрасте 30-40 лет стресс на работе ассоциируется с повы- шением уровня амбулаторного ДАД на рабочем месте и увеличением индекса массы миокарда левого желудочка в среднем на 10,8 г/м2. Финские исследователи [10], обсле- довав 600 мужчин, установили, что лица с обусловленны- ми стрессом подъемами АД, имевшие высокие профес- сиональные нагрузки, отличались наиболее выраженной тенденцией к развитию атеросклеротических изменений сонных артерий. В проспективном исследовании Whitehall II [11] на при- мере 10 308 управленческих работников было показано, что ограниченная свобода в принятии решений в рамках профессиональной деятельности сопровождается повы- шенным риском развития ишемической болезни сердца как у мужчин, так и у женщин. При этом установлено значимо большее повышение частоты случаев впервые диагностированной ишемической болезни сердца имен- но у тех людей, которые располагали лишь незначитель- ными возможностями принятия решений в своей про- фессиональной деятельности (служащие среднего и ниж- него звена). В ходе 12-летнего проспективного исследо- вания M.Julius и соавт. [12] доказали, что подавляемая склонность к раздражению у больных АГ приводит к ста- тистически достоверному повышению смертности. Выделяют ряд факторов, которые приводят к избира- тельному повышению АД в рабочее время [13]. Так, напри- мер, курение способствует повышению АД в активное время суток и возникновению скрытой АГ (в медицин- ских учреждениях пациенты, как правило, не курят) [13]. Употребление алкоголя связано с подъемом АД в дневное время, в рабочий период, а также в утренние часы [13]. Большая физическая нагрузка (тяжелый труд или чрез- мерные занятия некоторыми видами спорта) обусловли- вает более высокое АД. Наконец, высока роль повышен- ных нервно-психических нагрузок в рабочий период времени, когда воздействие эмоционального напряже- ния наиболее выражено и может достигать уровня стрес- са и приводить к развитию АГ [4, 13]. Четкая взаимосвязь между наличием эмоционального стресса на работе и повышением уровня АД выявлена в ряде исследований [7, 14-21]. Так, в проспективном ис- следовании изучали воздействие психологического стресса во время работы на уровень АД в когорте служа- щих, так называемых «белых воротничков» (n=8395) [14]. Период наблюдения составил 7,5 года. Отмечено стати- стически значимое приращение САД на 1,8 мм рт. ст. (95% доверительный интервал 0,1-3,5) среди мужчин, ис- пытывающих на работе стресс, по сравнению с работни- ками, не подверженным эмоциональным воздействиям (1,5 мм рт. ст.; 95% доверительный интервал 0,2-2,8). Сре- ди большинства женщин данный эффект был менее вы- ражен. Кроме того, степень увеличения АД как у женщин, так и у мужчин была более выражена при низком уровне социальной поддержки на работе [14]. P.Schnall и соавт. [15] сообщили о значительном влия- нии совокупного профессионального стресса на повы- шение амбулаторного АД в течение 3 лет среди 195 муж- чин. Амбулаторное САД у мужчин, подверженных воздей- ствию стресса, было на 8 мм рт. ст. выше по сравнению с другими работниками. Сходные данные опубликованы и в другом исследовании: у людей, занятых высокострессо- вой работой, через 3 года АД повышалось на 11/7 мм рт. ст. по сравнению с группой лиц с низкострессовой деятельностью [7]. Японское исследование государственных должност- ных лиц, средний возраст 41,4±10,7 года, показало, что среди них 23% имеют повышенное АД в рабочий период (>140/90 мм рт. ст.) [16]. Х.Trudel и соавт. [17, 18] выявили скрытую АГ у 15% из 2357 обследованных служащих об- щественных организаций. В рамках регулярных профи- лактических обследований сотрудников фирмы «Фолькс- ваген» J.Stork и соавт. [19] провели однократные измере- ния и длительное мониторирование АД у 158 работников. Доля АГ, выявленная только по данным СМАД в рабочий день, несмотря на нормальные значения АД, полученные при однократных измерениях, оказалась неожиданно большой (19%). При дальнейшем анализе полученных данных удалось показать, что в этой группе было много работников, испытывающих особенно тяжелую психо- эмоциональную нагрузку на рабочем месте. Исследова- ние P.Landsbergis и соавт. [20] среди медиков - сотрудни- ков стационаров и лиц, оказывающих помощь больным на дому, выявило 24% мужчин и 17,6% женщин с повы- шенным АД по данным СМАД в рабочий день. K.Kollmann и соавт. [21] 32 больным с установленным диагнозом эссенциальной АГ дважды провели СМАД - в один из рабочих и в один из выходных дней. При этом авторы оценили психические и профессиональные на- грузки обследуемых, связанные с работой, отнеся их к од- ной из следующих степеней: незначительная, средняя и высокая. Было установлено, что у больных с высокой пси- хоэмоциональной нагрузкой уровень АД (как САД, так и ДАД) в рабочий день достоверно выше, чем в выходной. Представляет интерес тот факт, что это касается не толь- ко среднедневного уровня АД, но также средненочного и среднесуточного. У больных со средним уровнем психо- эмоциональной нагрузки средние значения САД в днев- ное рабочее время были выше, чем в те же часы выходно- го дня, однако эти различия не были статистически до- стоверными. Остальные показатели СМАД были сопоста- вимыми в рабочий и выходной день. Наконец, у больных с незначительной психоэмоциональной нагрузкой подъема АД во время работы не наблюдалось. В целом у работников, чей труд сопряжен с эмоцио- нальным стрессом, АГ регистрируется в 3 раза чаще [4]. У людей, занятых высокострессовой работой, через 3 го- да АД повышалось на 11/7 мм рт. ст. по сравнению с груп- пой с низкострессовой деятельностью [6]. Факторы, ассоциированные с АГрм, многообразны. Это зависит не только от профессии и условий труда (в том числе уровня эмоционального стресса на рабочем ме- сте), но и от индивидуальных характеристик работаю- щих лиц (возраст, пол, статус курения, количество упо- требляемого алкоголя, наличие ожирения, АГ в семейном анамнезе) и, конечно, от их эмоционально-личностных особенностей [16-18, 20, 23-27]. Так, в цитируемом выше японском исследовании [16] на- личие повышенного АД в рабочий период ассоциирова- лось с более старшим возрастом (48,5±10,0 года), большим индексом массы тела - ИМТ (23,4±2,7 кг/м2 против 21,6±3,2 кг/м2), семейным анамнезом АГ и высоким нор- мальным клиническим АД. Х.Trudel и соавт. обнаружили взаимосвязь с полом, возрастом, наличием эмоциональ- ных нагрузок, ИМТ и приемом алкоголя [17, 18]. При этом у мужчин данной выборки (служащие общественных орга- низаций) скрытая АГрм была взаимосвязана с возрастом, ИМТ и высоким психологическим напряжением на работе, а у женщин ассоциировалась с ИМТ и приемом алкоголя. Выявляемые в ряде исследований различия в частоте ассоциированных с АГрм факторов зависят от пола рабо- тающего. По-видимому, эти различия неслучайны: из- вестно, что среди здоровых лиц к гиперреактивности мужчины склонны больше, чем женщины [4]. В ситуациях, сопровождающихся активацией -адренергических систем, у мужчин отмечаются более выраженный подъем АД и более значительная вазодилатация, а в ситуациях, со- пряженных с -адренергической активацией, - более вы- раженная вазоконстрикция. После прекращения нагруз- ки у мужчин наблюдается замедленный возврат АД к ис- ходному уровню. Описанные различия усиливаются, если женщины находятся в фазе менструального цикла, кото- рая сопровождается повышением уровня эстрогенов. Данный факт позволяет обсуждать специфический стресс-протективный эффект эстрогенов [22]. По данным R.Karasek [23], максимальному риску разви- тия АГрм подвержены лица, к которым предъявляются высокие требования на работе без права принятия реше- ния. К данной категории относятся рабочие, обслужи- вающие конвейер, официанты, медицинские сестры. В группу высокого риска входят работники, находящиеся в середине иерархической лестницы на службе, испыты- вающие давление со стороны начальства и со стороны подчиненных. К ним относятся мастера на производстве, управляющие среднего звена [4]. В исследовании P.Landsbergis и соавт. [20] cкрытая АГ у работников медицинских учреждений была ассоцииро- вана с работой в вечерние и ночные часы, сменным гра- фиком работы, а также комбинацией напряжения во вре- мя работы с дисбалансом между прилагаемыми усилиями и вознаграждением за труд, при этом не было обнаруже- но взаимосвязи скрытой АГ с общим количеством часов работы в неделю. E.Cotington и соавт. [24] выявили связь между частотой случаев повышения АД и неуверенностью сохранения ра- бочего места. Авторы обследовали 236 работников на- емного труда мужского пола в возрасте от 40 до 65 лет. Относительный риск АГ (ДАД>90 мм рт. ст.) у промыш- ленных рабочих с подавляемой склонностью к раздраже- нию и с неуверенностью в сохранении рабочего места был в 5 раз выше, чем у рабочих, которые, несмотря на имеющуюся склонность к раздражению, были уверены в сохранении рабочего места. J.Stork и соавт. [19] при ана- лизе полученных данных показали, что в группе больных с повышением АД на рабочем месте было много работни- ков, испытывающих особенно тяжелую психоэмоцио- нальную нагрузку на рабочем месте. Кроме того, желание перейти из низкого социально- экономического слоя в более высокий также может яв- ляться причиной хронического стресса и приводить к развитию эссенциальной АГ. Так, исследования, прове- денные W.Dressler [25], показали, что риск развития АГ в группе лиц с сильной эмоциональной нагрузкой, оказы- ваемой стремлением к продвижению, был в 3-5 раз выше, чем в группе лиц, чьи представления о жизни находились в большем согласии с их нынешней социальной средой. «Стресс-индуцированной АГ страдают прежде всего те люди, к которым предъявляют высокие требования на ра- боте, не давая им достаточных прав на принятие реше- ний», - пояснил J.Schrader [26]. В качестве примера он на- звал в первую очередь рабочих, работающих на конвей- ере, официантов, медицинских сестер и санитарок. К сильно угрожаемой категории лиц относятся также ра- ботники, занимающие должности в середине служебной иерархии, для которых характерно «давление с обеих сто- рон» (например, мастера на производстве). У 2/3 мастеров со стресс-индуцированной АГ отмечалось повышение ДАД во время работы более чем на 5 мм рт. ст. «В клинике - это прежде всего старшие врачи, испытывающие давле- ние с обеих сторон», - заметил J.Schrader [26]. Неблагоприятные внешние факторы, оказывающие стрессорное влияние на рабочем месте, действуют со- вместно с такими нежелательными внутренними факто- рами, как депрессия, гнев, тревога, и другими эмоцио- нально-личностными особенностями [4, 27]. В работах, проведенных в ФГБУ «Государственный научно-исследо- вательский центр профилактической медицины» Мин- здрава России, были выделены некоторые психологиче- ские особенности пациентов с повышением амбулатор- ного АД на фоне антигипертензивной терапии [28]. Такие больные характеризуются высоким уровнем агрессивно- сти, враждебности в сочетании с психоэмоциональной дезадаптацией, высоким уровнем отрицательных эмоций вне клиники. Отрицательная роль внешних и внутренних факторов может усугубляться при характерном для высокострессо- вого образа жизни изменении пищевого поведения, куре- нии, злоупотреблении алкоголем [4, 27]. Следовательно, в патогенезе развития АГрм наряду с со- циально-демографическими факторами, условиями работы на конкретном производстве (профессия, долж- ность, уровень «рабочей нагрузки» и т.п.), наличием опре- деленных внешних факторов (например, вредные при- вычки) центральное место занимают эмоционально-лич- ностые особенности пациентов. Необходимость ранней диагностики и лечения, а также профилактики стресс-индуцированной гипертонии определяет возрождение интереса к психологическим моделям психосоматического синдромогенеза. В послед- ние годы все более убедительные доказательства получа- ет положение о значимости психологических факторов в патогенезе АГ: прежде всего подчеркивается патогенная роль эмоций и, как правило, указывается на неспособ- ность пациентов к их регуляции [29, 30]. Это аргументи- рует актуальность методологически обоснованного из- учения эмоционально-личностных особенностей боль- ных АГрм, прежде всего регуляции эмоций. Одновремен- но необходимо отметить высокую актуальность пробле- мы регуляции эмоций на современном этапе развития научного знания, что обусловлено возрастанием стрессо- генности современного общества, неуклонным ростом психосоматических, депрессивных и тревожных рас- стройств [31]. При этом повышается значимость расши- рения представлений о содержательных составляющих эмоциональности человека, в особенности - о психоло- гических детерминантах и механизмах, обеспечивающих возможность эффективной регуляции эмоций для опти- мизации адаптационных процессов. Исходя из изложен- ного, необходимо проведение комплексного углубленно- го психологического обследования пациентов с АГрм для оценки их эмоционально-личностных особенностей. Нами было выполнено исследование, в котором приня- ли участие 170 работающих нелеченых больных с гипер- тонической болезнью II стадии, 1-2-й степени в возрасте 32-52 лет. В их числе 85 пациентов с наличием АГрм (средний возраст 44,7±4,3 года) - 1-я группа и 85 боль- ных без АГрм (средний возраст 47,4±4,5 года) - 2-я груп- па. Наличие АГрм устанавливалось до включения в иссле- дование на основании СМАД в рабочий и выходной дни. АГрм диагностировали, если среднесуточное САД было выше 135 мм рт. ст. и/или среднесуточное ДАД>85 мм рт. ст., средние значения САД в рабочий день превышали средние значения в выходной день на 6 мм рт. ст. и более и средние значения ДАД в рабочий день превышали сред- ние значения ДАД в выходной день на 3 мм рт. ст. и бо- лее [4]. Длительность АГ у больных в среднем составила 7,2±2,6 года и была сопоставима в обеих группах. В каче- стве контрольной группы выступили 82 здоровых чело- века (средний возраст 44,9±3,1 года). Для изучения эмо- ционально-личностных особенностей было проведено комплексное психологическое исследование. На первом этапе был использован модифицированный нами вариант теста Розенцвейга [32-35]. Участникам предлагали набор из 24 карт, из них 16 - это так называе- мые ситуации препятствия, а 8 - ситуации обвинения (считаются более эмоционально насыщенными). Испы- туемые должны были выбрать из предложенного набора те ситуации, которые являются для них наиболее травми- рующим. Также им предоставляли специальный набор так называемых эмоциональных дескрипторов (набор слов, используемых для описания эмоциональных явле- ний, - гнев, страх, удивление, радость и т.д.) и предлагали для каждой из выбранных ситуаций отобрать те дескрип- торы, которые наиболее точно описывают возникшие у них в этой ситуации эмоциональные переживания. Нако- нец, участники исследования должны были ответить на три вопроса: A - «Что бы вы ответили в данной ситуации?»; B - «Что бы вы при этом подумали?»; C - «Что надо было бы ответить, чтобы уменьшить трав- матическое значение ситуации?». При выполнении методики регистрировались следую- щие показатели: Количество ситуаций, отнесенных участниками к разряду травмирующих. Количество и модальностные характеристики (ра- дость, гнев, презрение, удивление и т.д.) выбранных эмо- циональных дескрипторов. Частота использования различных стратегий регуля- ции эмоций в условиях инструкций А, В и С. Полученные результаты свидетельствуют о том, что больные АГрм отличаются от здоровых лиц достоверно бóльшим (р<0,05) количеством выбранных эмоциональ- но значимых ситуаций (9,7±1,2 и 7,8±1,1 соответственно). Кроме того, пациенты с АГрм выбирали большее (р<0,05) количество дескрипторов для описания возникших пере- живаний (11,0±2,2), что отличало их не только от здоро- вых лиц (7,0±1,6), но и от больных без АГрм (8,2±1,5). При этом больные АГрм достоверно чаще (p<0,05), чем здоро- вые лица и пациенты без АГрм, выбирали эмоциональные дескрипторы из категории «гнев», «страх» и «презрение», т.е. негативные стенические эмоции (см. рисунок). Следовательно, анализ данных позволяет сделать вывод о наличии у больных АГрм выраженной эмоционально- сти, причем в структуре их переживаний превалируют негативные стенические эмоции. Одновременно для больных АГрм характерно подавле- ние эмоций, возникающих в эмоционально значимых ситуациях. Этот вывод сделан на основании обнаружения значимых расхождений в ответах пациентов с АГрм в условиях инструкций A - «Что бы вы ответили в данной ситуации?» и B - «Что бы вы при этом подумали?» в моди- фицированном нами варианте методики Розенцвей- га [32-35]. При переходе от инструкции А к инструкции В в группе больных АГрм происходит достоверное (p<0,05) увеличение частоты использования ED-реакций (реак- ции «с фиксацией на самозащите», когда в ответах чело- века наибольшую роль играет защита собственного «Я» - с 33,0 до 44,3%) и Е-реакций (экстрапунитивные реакции, характеризующиеся проявлением агрессии, направлен- ной вовне, - на безличные обстоятельства, предметы или социальное окружение - с 45,5 до 69,6%). Большее коли- чество таких ответов на вопрос В («Что бы вы подумали?») свидетельствует о том, что у больных АГрм в общей струк- туре реакций на самом деле имеет место большее количе- ство негативных переживаний как внешнеобвиняющего, так и самообвиняющего типов, но они стараются их не выражать вербально-открыто (с помощью слов) другому лицу (ответы на вопрос А - «Что бы вы ответили в данной ситуации?») [35-37]. При этом в группе пациентов с АГрм при смене инструк- ции происходит достоверное снижение частоты исполь- зования наиболее конструктивных с точки зрения практи- ческого разрешения проблемы и наиболее «эмоционально нейтральных» ответов: многократно уменьшается ча- стота импунитивных реакций (М), при которых эмоцио- нально неприятная ситуация описывается как незначи- тельная, в которой никто не признается виновным, и/или считается, что ответ отражает примирительную позицию испытуемого (с 36,1% до 8,98%; р<0,001), а также реакций с фиксацией на удовлетворении потребности (NР), в кото- рых наиболее значимым для человека являются удовлетво- рение потребности, преодоление препятствия и/или от- вет отражает тенденцию к разрешению проблемы, пред- ставленной в ситуации (с 25,6 до 11,8%; р<0,001). По этим параметрам группа больных АГрм отличается от группы здоровых лиц. В контрольной группе так же, как и в группе больных АГрм, выявлено повышение частоты использова- ния экстрапунитивных реакций (Е), однако этот прирост является гораздо менее выраженным: с 38,0 до 45,3% (р<0,05). В частоте использования реакции «с фиксацией на самозащите» (ED) здоровыми лицами изменения мини- мальные (с 35,8 до 38,6%; р>0,05). Наличие достоверной динамики ответов описанных типов при смене инструкции позволяет сделать обосно- ванный вывод, что пациенты с АГрм, в отличие от здоро- вых лиц, достоверно более часто подавляют свои нега- тивные переживания. Самым главным результатом первого этапа была оценка стратегий регуляции эмоций при разрешении эмоцио- нально значимых ситуаций. В исследованиях последних лет сформировалось представление о регуляции эмоций как о совокупности осознаваемых и неосознаваемых пси- хических процессов, усиливающих, ослабляющих, моди- фицирующих, перенаправляющих либо удерживающих на одном уровне качество и интенсивность эмоциональ- ных реакций и эмоциональных состояний человека для того, чтобы позволить ему функционировать адаптивно в эмоционально значимых ситуациях [31, 38, 39]. Выделяют несколько стратегий регуляции эмоций, которые разли- чаются по эффективности [36, 37]. Пациенты с АГрм при спонтанном отреагировании (ответы на вопрос А - «Что бы вы ответили в данной си- туации?») отличаются от здоровых лиц достоверно (р<0,05) более частым использованием недифференци- руемых когнитивных изменений (19,8 и 11,6% соответ- ственно), а также таких стратегий регуляции эмоций, как руминации и катастрофизация (19 и 11,8% соответствен- но) и подавление экспрессии эмоций (38,3 и 20,3% соот- ветственно). При этом эти больные достоверно более редко, по сравнению со здоровыми лицами, используют такие стратегии, как последовательная актуализация но- вых смыслов (25,7 и 31,7% соответственно) и стратегия субъект-субъектных интерактивных трансформаций (12,6 и 25,2% соответственно). При сравнении пациентов с наличием и отсутствием АГрм обнаружено, что больные АГрм достоверно чаще используют стратегию подавле- ния экспрессии эмоций (38,3 и 28,1% соответственно). Руминации и катастрофизация - обращение к мыслям, преувеличивающим негативные аспекты произошедше- го, с неспособностью «отключиться» от них, характерна склонность драматизировать ситуацию. Данная страте- гия является малоэффективной [36, 37]. Последователь- ная актуализация новых личностных смыслов (высоко- эффективная стратегия регуляции эмоций) - попытка «наполнить» ситуацию новым положительным смыслом. Например: «Может, мне и не надо было успеть на этот по- езд? Будет повод зайти к другу в гости, мы так давно не ви- делись. Так что все к лучшему». Подавление экспрессии эмоций: человек контролирует внешние проявления эмо- ций (например, следит не только за содержанием того, что говорит, но и за своей мимикой, тембром голо- са) [36, 37]. Характерно наличие выраженного расхожде- ния в ответах в условиях инструкций А и В (ответил и по- думал). В большинстве случаев эта стратегия малоэффек- тивна: нивелируется только экспрессивный компонент эмоции, а переживание эмоции сохраняется, что пато- генно для здоровья. Стратегия субъект-субъектных интерактивных транс- формаций является высокоэффективной. При использо- вании этой стратегии достигается максимальный эффект как в отношении снятия социального напряжения ситуа- ции, так и с точки зрения оптимизации человеком своего эмоционального состояния. Ее использование исходно нацелено на вызов у партнера по общению позитивной эмоциональной реакции. Может выражаться в виде юмо- ра и шуток, а также в переключении внимания партнера по общению к скрытым элементам ситуации: «Слава богу, девушка не пострадала» (о ситуации из стимульного мате- риала теста Розенцвейга, когда была разбита ваза) [36, 37]. Отдельно следует упомянуть феномен, который нельзя отнести к собственно стратегиям регуляции эмоций: это так называемые недифференцируемые когнитивные из- менения. К данной группе были отнесены отказы от отве- та и случаи, когда в условиях инструкций всех типов (А, В, С) фактически повторяется один и тот же от- вет, как правило, нейтрального содержания: «Извините, виноват» и т.п. [36, 37]. Следовательно, наше исследование позволило выявить, что пациентов с АГрм в эмоционально значимых ситуа- циях отличает достоверно более частое, по сравнению со здоровыми лицами, использование практически всех ма- лоэффективных стратегией регуляции эмоций (недиф- ференцируемые когнитивные изменения, руминации и катастрофизация, подавление экспрессии эмоций) и, на- против, более редкое использование высокоэффектив- ных (актуализация новых смыслов, субъект-субъектные интерактивные трансформации). В отличие от больных без АГрм, пациенты с наличием АГрм достоверно чаще используют малоэффективную стратегию подавления экспрессии эмоций. В контексте полученных результатов возникает вопрос о психологических факторах и механизмах, наличие ко- торых обусловливают столь выраженные различия между больными АГрм и здоровыми лицами в используемых стратегиях регуляции эмоций. В контексте поиска ответа на обозначенный вопрос правомочно обращение к из- учению такой личностной черты, как перфекционизм. Под перфекционизмом понимается стремление лично- сти предъявлять к себе чрезмерно высокие требования и следовать чрезмерно высоким стандартам [40-42]. В на- стоящее время многие ученые убеждены в том, что чрез- мерное стремление к совершенству снижает продуктив- ность деятельности и сопряжено с высоким риском как психических, так и психосоматических рас- стройств [43-47]. Наличие черт перфекционизма в лич- ностной структуре взаимосвязано с высокой частотой и длительностью стрессогенных ситуаций повседневной жизни и неадаптивными способами совладания со стрес- сом [43, 48]. Показано, что лица с высоким уровнем пер- фекционизма с целью компенсации тягостных пережи- ваний неудачи и несостоятельности часто практикуют две дисфункциональные стратегии поведения в стрессо- вых ситуациях: избегающее поведение (например, в фор- ме прокрастинации - откладывания значимых дел) или, наоборот, сверхмобилизацию с риском выгора- ния [49, 50]. Таким образом, довольно часто перфекцио- низм расценивается как прогностически неблагопри- ятный личностный фактор. Несмотря на многолетнюю историю изучения феноме- на перфекционизма, по-прежнему далеким от своего ре- шения остается главный вопрос: каким образом высокие требования к себе и другим становятся патогенными и трансформируются в саморазрушительную погоню за невозможным [51]? В поиске ответа на этот вопрос может помочь анализ структуры перфекционизма. В настоящее время практически все исследователи разделяют мнение о том, что перфекционизм имеет многомерную структу- ру [41, 42, 44, 46, 47, 51, 52]. В модели перфекционизма P.Hewitt и G.Flett, получившей широкое распространение, выделяются «Я-адресованный», «адресованный другим» и «социально предписанный» перфекционизм [41, 42]. Перфекционизм, ориентированный на себя, подразумевает наличие высоких личных стандартов, внутрен- нюю мотивацию самосовершенствования, склонность сосредотачиваться на цели, тенденцию ставить перед со- бой труднодостижимые цели и готовность прикладывать усилия ради их достижения. Также он предполагает раз- витые самодисциплину, самоконтроль, склонность к реф- лексии. Выраженность этой составляющей перфекцио- низма предполагает самокритичность, которая при чрез- мерной выраженности может переходить в склонность к чрезмерному самоисследованию и самообвинению, де- лающую невозможным принятие собственных изъянов, недостатков и неудач. Следующая составляющая - пер- фекционизм, ориентированный на других, - предполага- ет наличие чрезвычайно высоких стандартов, установ- ленных человеком для других, требовательность по отно- шению к окружающим, нетерпимость, нежелание про- щать ошибки, несовершенства. И, наконец, социально предписанный перфекционизм - это убежденность че- ловека в том, что другие люди имеют относительно него чрезвычайно высокие ожидания, которым очень трудно, если вообще возможно, соответствовать, но он должен соответствовать стандартам, устанавливаемым для него окружающим, чтобы заслужить одобрение и приятие, из- бежать негативной оценки [41, 42]. Для оценки перфекционизма в нашем исследовании использована русскоязычная версия Многомерной шка- лы перфекционизма (Multidimensional perfectionism sca- le - MPS) - личностной диагностической шкалы, разра- ботанной P.Hewitt и G.Flett для измерения уровня перфек- ционизма и определения характера соотношения его со- ставляющих [41, 53]. Анализ полученных данных показал, что больные АГрм достоверно (p<0,05) отличаются от здоровых лиц и паци- ентов без АГрм более высокими значениями суммарного балла перфекционизма и социально предписанного пер- фекционизма (см. таблицу). В структурах перфекционизма у испытуемых всех групп лидируют проявления фактора «социально пред- писанный перфекционизм». При этом группа больных АГрм отличается от испытуемых двух других групп наи- большей диспропорциональностью структуры перфек- ционизма: средние значения по шкале «социально пред- писанный перфекционизм» значимо (p<0,05) превы- шают значения по двум другим шкалам. Для испытуемых двух других групп такая особенность не свойственна (см. таблицу). Анализ полученных данных дает нам основания утвер- ждать, что больные АГ обеих групп (и группа больных Средние значения шкал опросника MPS у обследованных лиц (баллы, Me±SD) Шкалы опросника MPS 1-я группа (n=85) 2-я группа (n=85) Контрольная группа (n=82) Социально предписанный перфекционизм 76,6±3,96*# 67,2±4,22 60,7±8,99 Перфекционизм, ориентированный на других 62,1±4,27 59,8±3,25 57,1±6,27 Перфекционизм, ориентированный на себя 61,5±3,63 63,6±5,11* 57,0±7,22 Суммарный балл 200,2±7,26*# 190,6±9,11* 174,8±12,63 АГрм в особенности) характеризуются наличием убеж- денности, что со стороны социального окружения к ним предъявляются завышенные требования, которым очень трудно соответствовать. В этом случае человек может по- вергать себя в ситуации с необходимостью постановки перед собой сложнодостижимых целей (в том числе про- фессиональных) для доказательства своей значимости как в собственных глазах, так и в глазах других людей, по- скольку это необходимо, с его точки зрения, чтобы заслу- жить одобрение и приятие и избежать негативной оцен- ки [42, 47, 51, 52]. Наличие описанных внутриличностных конфликтов может явиться важным фактором, обусловливающим воз- никновение большого количества негативных эмоций и состояния эмоциональной напряженности в эмоцио- нально значимых ситуациях, которые практически все- гда воспринимаются и интерпретируются перфекциони- стами как ситуации «вызова» и проверки их способно- стей и возможностей. Действием всех перечисленных факторов может быть обусловлен преимущественный выбор пациентами с АГрм таких стратегий регуляции эмоций, как руминации и катастрофизация, а также по- давление экспрессии эмоций. Следовательно, больные АГрм отличаются от здоровых лиц более высокой степенью выраженности личностной черты «перфекционизм». При этом общая конфигурация «профиля перфекционизма» больных АГрм отличается от такового у здоровых лиц: в структуре перфекционизма больных АГрм значимо преобладает фактор «восприятие других людей как делегирующих высокие требования» (при постоянном сравнении себя с другими), в то время как у здоровых лиц частота представленности всех трех факторов перфекционизма является сопоставимой. Таким образом, результаты настоящего исследования сви- детельствуют о наличии у больных АГрм ряда эмоциональ- но-личностных особенностей, которые аргументируют об- основанность дифференцированной тактики ведения та- ких пациентов - необходимость в консультации психолога с дальнейшей формулировкой рекомендаций по оказанию психологической помощи. Это позволит улучшить конт- роль АД у данной группы больных и, следовательно, обеспе- чить снижение риска сердечно-сосудистых осложнений.

About the authors

O D Ostroumova

A.I.Evdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry of the Ministry of Health of the Russian Federation; I.M.Sechenov First Moscow State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation

Email: ostroumova.olga@mail.ru
127473, Russian Federation, Moscow, ul. Delegatskaia, d. 20, str. 1; 119991, Russian Federation, Moscow, ul. Trubetskaia, d. 8, str. 2

E I Pervichko

M.V.Lomonosov Moscow State University

Email: elena_pervichko@mail.ru
125009, Russian Federation, Moscow, ul. Mokhovaia, d. 11, str. 9

Yu P Zinchenko

M.V.Lomonosov Moscow State University

Email: Zinchenko@psy.msu.ru
125009, Russian Federation, Moscow, ul. Mokhovaia, d. 11, str. 9

References

  1. World Health Statistics 2016: Monitoring health for the SDGs. Geneva, World Health Organization, 2016.
  2. Michalos A.C (Ed.). Encyclopedia of Quality of Life and Well-Being Research. Springer Netherlands, 2014.
  3. Manuck S.B. Cardiovascular reactivity in cardiovascular disease: “Once more unto the breach”. Int J Behav Med 1994; 1: 4-31.
  4. Кобалава Ж.Д., Гудков К.М. Эволюция представлений о стресс - индуцированной артериальной гипертонии и применение антагонистов рецепторов ангиотензина II. Кардиоваск. терапия и профилактика. 2002; 1: 4-15.
  5. Kawabe H, Saito I, Saruta T. Status of home blood pressure measured in morning and evening: evaluation in normotensives and hypertensives in Japanese urban population. Hypertens Res 2005; 28: 491-8.
  6. Pickering T.G. Psychosocial stress and blood pressure. In Hypertension Primer. AHA 2000.
  7. Schwartz J.E, Pickering T.G, Landsbergis P.A. Work - related stress and blood pressure: current theoretical models and considerations from a behavioral medicine perspective. J Occup Health Psychol 1996, 1: 287-310.
  8. Pickering T.G, Devereux R.B, James G.D et al. Environmental influences on blood pressure and the role of job strain. J Hypertens Suppl 1996; 14: S179-S186.
  9. Schnall P.L, Pieper C, Schwartz J.E et al. The relationship between 'job strain,' work - place diastolic blood pressure, and left ventricular mass index. JAMA 1990; 263: 1929-35.
  10. Everson S.A, Lynch J.W, Chesney M.A et al. Interaction of workplace demands and cardiovascular reactivity in progression of carotid atherosclerosis: population based study. BMJ 1997; 314: 553-8.
  11. Bosma H, Marmot M.G, Hemingway H et al. Low job control and risk of coronary heart disease in Whitehall 11 study. BMJ 1997; 314: 558-65.
  12. Julius M, Harburg E, Cottington E.M, Johnson E.H. Anger - coping types, blood pressure, and all - cause mortality: a follow - up in Tecumseh, Michigan (1971- 1983). Am J Epidemiologie 1986; 124: 220-33.
  13. Pickerihg T.G, Eguchi K, Kario K. Masked hypertension: a review. Hypertens Res 2007; 30: 479-88.
  14. Guimont C, Brisson C, Dagenais G.R et al. Effects of job strain on blood pressure: a prospective study of male and female white - collar workers. Am J Public Health 2006; 96: 1436-43.
  15. Schnall P.L, Schwartz J.E, Landsbergis P.A et al. A longitudinal study of job strain and ambulatory blood pressure: results from a three - year follow - up. Psychosom Med 1998; 60: 697-706.
  16. Harada K, Karube Y, Saruhara H et al. Workplace hypertension is associated with obesity and family history of hypertension. Hypertens Res 2006; 29 (12): 969-76.
  17. Trudel X, Brisson C, Larocque B, Milot A. Masked hypertension: different blood pressure measurement methodology and risk factors in a working population. J Hypertens 2009; 27 (8): 1560-7.
  18. Trudel X, Brisson C, Milot A. Job strain and masked hypertension. Psychosom Med 2010; 72 (8): 786-93.
  19. Stork J, Schrader J, Labrot B et al. Arbeitsassoziierter Blutdruckanstieg und Hypertoniepravalenz - eine Querschnittuntersuchung. Zbl Arbeitsmed 1992; 42 (Vr. 11): 468-72.
  20. Landsbergis P.A, Travis A, Schnall P.L. High Blood Press. Cardiovasc Prev 2013; 20 (2): 69-76.
  21. Kollmann K, Liiders S, Eckardt R et al. Blutdruckverhalten von Patienten mit Hypertonie bei der Arbeit im Vergleich zur Freizeit. Nieren - und Hochdruckkrankheiten 1996; 8: 352-4.
  22. Light К.С. Environmental and psychosocial stress in hypertension onset and progression. In: Hypertension. S.Oparil, M.Weber. 2000.
  23. Karasek R.A. Job decision latitude, and mental strain: Implications for jobs redesign. Admin Sci Q 1979; 24: 285-307.
  24. Cotington E.M, Matthws K.A, Talbot D et al. Occupational stress, suppressed anger, and hypertension. Psychosom Med 1986; 48: 249-60.
  25. Dressler W.W. Education, lifestyle and arterial blood pressure. Psychosom Med 1990; 24: 515-23.
  26. Schrader J, Luders S. Unerwunschtc. Arzneimittelwirkungen und Wechsclwirkungcn von AT1-rezeptorantagonisten. In: P.Dominiak, T.Unger. Angiotensin 11 AT1-rezeptor Antagonisten. Steinkopf Verlag Darmstadt 1997.
  27. Pickering T.G. Mental stress as a casual factor in the development of hypertension and cardiovascular disease. Curr Hypertens Rep 2001; 3: 249-54.
  28. Горбунов В.М., Смирнова М.И. Современные проблемы оценки эффективности антигипертензивной терапии: скрытая неэффективность лечения и «гипертония белого халата». Рацион. фармакотерапия в кардиологии. 2009; 3: 76-82.
  29. Mann S.J. Psychosomatic Research in Hypertension: The Lack of Impact of Decades of Research and New Directions to Consider. J Clin Hypertens 2012; 14 (10): 657- 64.
  30. Wise T.N. Psychosomatics: Past, present and future. Psychother Psychosomat 2014; 83 (2): 65-9.
  31. Gross J.J. Emotion Regulation: Current Status and Future Prospects. Psychol Inquiry 2015; 26: 1-26.
  32. Rosenzweig S. The picture - association method and its application in a study of reactions to frustration. J Personality 1945; 14 (4): 3-23.
  33. Тарабрина Н.В. Экспериментально - психологическая методика изучения фрустрационных реакций. Методические рекомендации. Л.: Изд - во Психоневрологического института им. В.М.Бехтерева, 1984.
  34. Первичко Е.И. Роль психологических факторов в возникновении минимальной морфофункциональной патологии сердца. Материалы Первой Всероссийской конференции «Психология сегодня». Ежегодник за 1996 г. М.: РПО, 1996; с. 16-7.
  35. Pervichko E, Zinchenko Y. Rosenzweig Picture - Frustration Test Modification for a Study of Emotion Regulation Strategies Among the Patients with Stress - Induced Hypertension. Eur Psychiatry 2016; 33: S709-S710. DOI: 10.1016/ j.eurpsy.2016.01.2115
  36. Первичко Е.И. Стратегии регуляции эмоций: процессуальная модель Дж. Гросса и культурно - деятельностный подход. В 2 ч. Ч. 2. Культурно - деятельностный подход к проблеме стратегий и механизмов регуляции эмоций. Национальн. психол. журн. 2015; 1 (17): 39-51.
  37. Зинченко Ю.П., Первичко Е.И. Клинико - психологическое исследование регуляции эмоций: культурно - деятельностный подход. Вопр. психологии. 2016; 3: 41-57.
  38. Koole S. The psychology of emotion regulation: An integrative review. Cognition Emotion 2009; 23 (1): 4-41.
  39. Compas B.E, Jaser S.S, Dunbar J.P et al. Coping and emotion regulation from childhood to early adulthood: Points of convergence and divergence. Aust J Psychol 2014; 66 (2): 71-81.
  40. Hollender M. Perfectionism. Comprehensive Psychiatry 1965; 6: 94-103.
  41. Hewitt P, Flett G. Dimensions of perfectionism. Cog Ther Res 1998; 7: 21-45.
  42. Hewitt P, Flett G. Perfectionism and stress processes in psychopathology. Perfectionism: Theory, research, and treatment. Washington, DC: American Psychological Association, 2002; p. 255-85.
  43. Flett G.L, Hewitt P.L (Eds.). Perfectionism: Theory, research and treatment. Washington, DC: American Psychological Association, 2002.
  44. Гаранян Н.Г., Юдеева Т.Ю. Структура перфекционизма у пациентов с депрессивными и тревожными расстройствами. Психол. журн. 2009; 6: 93-103.
  45. Accordino D.B, Accordino M.P, Slaney R.B. An investigation of perfectionism, mental health, achievement, and achievement motivation in adolescents. Psychol Schools 2000; 37 (6): 535-45. doi: 10.1002/1520-6807
  46. Rice K.G, Ashby J.S, Gilman R. Classifying adolescent perfectionists. Psychol Assessment 2011; 23 (3): 563-77. doi: 10.1037/a0022482
  47. Ashby J.S, Noble C, Gnilka P.B. Multidimensional Perfectionism, Depression, and Satisfaction with Life: Differences among Perfectionists and Tests of a Stress - Mediation Model. J Coll Counsel 2012; 15: 130-43.
  48. Hammen C. Generation of stress in the course of unipolar depression. J Abnorm Psychol 1991; 100 (1): 55-61.
  49. Appleton P.R, Hall H.K, Hill A.P. Relations between multidimensional perfectionism and burnout in junior - elite male athletes. Psychol Sport Exerc 2009; 10: 457-65. doi: 10.1016/j.psychsport.2008.12.006
  50. Tashman L.S, Tenenbaum G, Eklund R. The effect of perceived stress on the relationship between perfectionism and burnout in coaches. Anxiety, Stress, Coping 2010; 23: 195-12. doi: 10.1080/10615800802629922
  51. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Нарциссизм, перфекционизм и депрессия. Московский психотерапевт. журн. 2004; 1: 18-35.
  52. Sherry S.B, Gralnick T.M, Hewitt P.L et al. Perfectionism and narcissism: Testing unique relationships and gender differences. Personality Individual Differences 2014; 61: 52-6. http://dx.doi.org/10.1016/j.paid.2014.01.007
  53. Грачева И.И. Адаптация методики «Многомерная шкала перфекционизма» П.Хьюитта и Г.Флетта. Психол. журн. 2006; 27 (6): 73-80.

Statistics

Views

Abstract - 94

PDF (Russian) - 10

Cited-By


Refbacks

  • There are currently no refbacks.


Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies